дайджест-заметки

Академическая статья, рекомендую к прочтению. Но смутило противоречие.

Для перевода следующих трех книг издатели пригласили лингвиста и шекспироведа Марину Литвинову, но и ее переводы оказались далеки от совершенства, изобиловали неточностями, неувязками, а местами и добавлениями от себя.

Перешел к интервью Марины Литвиновой:

У меня есть изменения во всех книгах по сравнению с авторским текстом, но это по договоренности с автором: Дж. Роулинг разрешает переводчику поменять что-то в английском тексте, если он не соответствует культуре его народа. Можно добавить и пр. Интересно, что люди стали читать английский вариант, когда поняли, что первая книга была плохо переведена.

Произведение, которое уже можно назвать академичным, т.е. признанное неким каноном не может быть:

в переводе опубликованным в интернете любителем-энтузиастом Марией Спивак. Он лишен колченогости, сухости или отстраненности прежних переводов, но страдает тем, чем часто страдают переводы, сделанные с излишней страстью (вспомним «Властелина колец» Владимира Муравьева): стремлением творчески перерабатывать имена и названия.

Как книжник, который продает Поттериану с 2003 года и на основе отзывов нескольких поколений поклонников, однозначно уверен, что ориентиром до сих пор остается перевод Марины Литвиновой и ее команды. Надеюсь, издательство Махаон найдет в себе силы выпустить несколько разных переводов Поттерианы как это сделало издательство АСТ для Властелина Колец: Серия Толкин: разные переводы

  • Цитата

Русская проза пошла не с «Пиковой Дамы», а с «Героя нашего времени». Проза Пушкина настоящая проза поэта, сухая, точная, сжатая. Прозу Пушкина можно сравнить с Мериме, а Мериме ведь отнюдь не гений. Проза Лермонтова чудо. Еще большее чудо, чем его стихи. Прав был Гоголь, говоря, что так по-русски еще никто не писал…

Николай Гумилев.

Наткнулся. Вспомнил как недавно дочке объяснял почему Пушкин как прозаик далеко не идеал. И как действительный ориентир образцовой словесности приводил Ивана С. Тургенева. Приятно когда собственное мнение обретает подтверждение от мэтра.

Ну и вспомнилось: когда Пушкин прочитал Конька-Горбунка, он отозвался: “Лучше не напишешь!” и, действительно, больше не писал стихотворных сказок.